Стихи на форуме

Белла Ахмадулина

По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова…

Влечет меня старинный слог.
Есть обаянье в древней речи.
Она бывает наших слов
и современнее и резче.

Вскричать: "Полцарства за коня!" -
какая вспыльчивость и щедрость!
Но снизойдет и на меня
последнего задора тщетность.

Когда-нибудь очнусь во мгле,
навеки проиграв сраженье,
и вот придет на память мне
безумца древнего решенье.

О, что полцарства для меня!
Дитя, наученное веком,
возьму коня, отдам коня
за полмгновенья с человеком,

любимым мною. Бог с тобой,
о конь мой, конь мой,
конь ретивый.
Я безвозмездно повод твой
ослаблю - и табун родимый

нагонишь ты, нагонишь там,
в степи пустой и порыжелой.
А мне наскучил тарарам
этих побед и поражений.

Мне жаль коня! Мне жаль любви!
И на манер средневековый
ложится под ноги мои
лишь след, оставленный подковой...

Борис Пастернак.

Мне хочется домой, в огромность
Квартиры, наводящей грусть.
Войду, сниму пальто, опомнюсь,
Огнями улиц озарюсь.

Перегородок тонкоребрость
Пройду насквозь, пройду, как свет,
Пройду, как образ входит в образ
И как предмет сечет предмет.

Пускай пожизненность задачи,
Врастающей в заветы дней,
Зовется жизнию сидячей,-
И по такой, грущу по ней.

Опять знакомостью напева
Пахнут деревья и дома.
Опять направо и налево
Пойдет хозяйничать зима.

Опять к обеду на прогулке
Наступит темень, просто страсть.
Опять научит переулки
Охулки на руки не класть.

Опять повалят с неба взятки,
Опять укроет к утру вихрь
Осин подследственных десятки
Сукном сугробов снеговых...

Андрей Вознесенский.

ТИШИНЫ!

Тишины хочу, тишины…
Нервы, что ли обожжены?
Тишины… чтобы тень от сосны,
Щекоча нас, перемещалась,
Холодящая словно шалость,
Вдоль спины, до мизинца ступни
Тишины…

Звуки будто отключены.
Чем назвать твои брови с отливом?
Понимание –
Молчаливо.
Тишины.

Звук запаздывает за светом.
Слишком часто мы рты разеваем.
Настоящее – неназываемо.
Надо жить ощущением, цветом.
Кожа тоже ведь человек,
с впечатленьями, голосами.
Для нее музыкально касанье,
Как для слуха – поет соловей.

Тишины…

НЕ ИСЧЕЗАЙ...

Не исчезай на тысячу лет,
не исчезай на какие-то полчаса…
Вернешься Ты через тысячу лет,
Но все горит
Твоя свеча.

Не исчезай из жизни моей,
не исчезай сгоряча или невзначай.
Исчезнут все.
Только Ты не из их числа.
Будь из всех исключением,
Не исчезай.

В нас вовек
Не исчезнет наш звездный час,
Самолет, где летим мы с тобой вдвоем,
мы летим, мы летим,
мы все летим,
пристегнувшись одним ремнем,-
Вне времен –
Дремлешь Ты на плече моем,
и, как огонь,
чуть просвечивает ладонь Твоя. Твоя ладонь…

Не исчезай
Из жизни моей.
Не исчезай невзначай или сгоряча.
Есть тысячи ламп.
И в каждой есть тысячи свеч,
Но мне нужна
Твоя свеча.

Не исчезай в нас, Чистота,
Не исчезай, даже если подступит край.
Ведь все равно, даже если исчезну сам,
я исчезнуть Тебе не дам.

Не исчезай.

Иосиф Бродский
Я дважды просыпался этой ночью
и брел к окну, и фонари в окне,
обрывок фразы, сказанной во сне,
сводя на нет, как будто многоточья,
не приносили утешенья мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
проживши столько лет с тобой в разлуке,
я чувствовал вину свою, и руки,
ощупывая с радостью живот,
на практике нашаривали брюки
да выключатель. И идя к окну,
я знал, что оставлял тебя одну
там, в темноте, во сне, где терпеливо
ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва
невынужденного. Ибо там, во тьме—
там длится то, что прервалось при свете.
Там  мы женаты, венчаны, мы те
двуспинные чудовища, и дети
лишь оправданье нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
ты вновь прийдешь усталая, худая,
и я увижу сына или дочь,
еще никак не названных,— тогда я
не дернусь к выключателю и прочь
руки не протяну уже, не вправе
оставить вас в том царствии теней,
безмолвных, перед изгородью дней,
впадающих в зависимость от яви,
с моей недосягаемостью в ней.

Игорь Герасимов

Был сильный ветер злых кровей.
Но стих.И так невероятно,
что листья смытые с ветвей
застыли  в воздухе, как пятна.

Уже порывы не секут.
Но сгустки воздуха - как кляпы.
И люди несколько секунд
Еще придерживают шляпы...

Сокольники. Замерзший пруд.
Собака. Старичок и ветер.
Вороны в небе дружно врут,
Что не печалятся о лете.
И пасмурно, и гололед.
Как на гравюре, лес застывший.
И мелкий, быстрый снег идет.
И друг идет навстречу. Бывший.

Елена Ширман.

Я думать о тебе люблю.

Ручей, ропща, во мрак струится.
И ночь. И мост. И голос птицы.
И я иду. И путь мой мнится
Письмом на двадцати страницах.

Я думать о тебе люблю.

Игорь Герасимов

Вдыхаю запах Ваших рук,
Как наважденье,
Как легкий, мелодичный звук,
Как наслажденье.
Не зная пряный аромат
Садов Востока,
Пьянен, как отставной солдат
Медовым соком.
Пьянен дыханием весны,
С мороза зяблой.
Смолой, и хвоею сосны,
И цветом яблонь…
Вдыхаю запах ваших рук
Под шелком шали,
О, сколько горестей и мук
Им заглушали…
Что  не пророчили бы Вам,
И что б не лгали,
Сильнее этот фимиам
Дымов и гари.
Пусть распинаются ханжи,
Что все – чревато,
Для нас печали нет и лжи,
И нет  разврата…

Но каблучков  негромкий стук
Вдруг заметался,
И только запах Ваших рук
В моих остался…

Против несправедливости мужчин в их суждениях
о женщинах.

О, как вы к женщинам жестоки
за их приверженность к грехам!..
Но неужель не ясно вам,
откуда женские пороки?

Из женщин - символ суеты
не ваше ль делает искусство?
Но, пробудив в нас злые чувства,
вы требуете доброты.

В ход средство пустите любое,
и ваше рвенье победит, -
но тут вы сделаете вид,
что крепость вам сдалась без боя.

Вы собственных страстей своих
пугаетесь, как свиста плети...
Вы сказки любите, как дети,
как дети, вы боитесь их.

Нужна вам в женщине любимой
(таков уж ваш мужской девиз)
смесь восхитительной Таис
с Лукрецией непогрешимой.

Ваш нрав для вас - источник мук:
как вам бывает неприятен
на зеркале вид грязных пятен
от ваших же нечистых рук!

И страсти и пренебреженья
равно вы признаете власть:
презренье вам внушает страсть,
а страсть внушает вам презренье.

Честь женщины вам не важна;
вы мерите мужскою меркой:
строга - зовете лицемеркой
и ветреной - когда нежна.

И судите напропалую
нас всех за всякую вину:
за бессердечие - одну,
за легкомыслие - другую.

Но где же та, что вас пленит,
затеяв с вами бой по праву,
коль вам суровость не по нраву,
а легкомыслие претит?

Меж вашей пылкостью и скукой
лишь та уверенно пройдет,
в ком нет любви, но есть расчет
в союзе с Евиной наукой.

А тем, кто любит вас, увы,
любовь всегда ломает крылья...
Над их душой свершив насилье,
от них прощенья ждете вы.

Но кто достойней осужденья
в бесплодно-горестной борьбе:
та, что доверилась мольбе,
иль тот, кто расточал моленья?

И кто познает горший стыд
(пусть даже оба виноваты):
та, что грешит и ждет расплаты,
иль тот, кто платит и грешит?

Вы не ищите оправданья
своей вины в устах молвы:
такими сделали нас вы -
любите ж ваших рук созданье.

Коль мните вы, что ни одна
не устоит пред вашим взором,
зачем клеймите вы позором
ту, что без меры влюблена?

Но пусть в союзе с вами плоть,
тщета мирская, силы ада -
в самой любви для вас преграда,
и вам любви не побороть!

Очень интересно наблюдать, как меняется выражение лица  и взгляд у мужчин, когда они слушают эти стихи.
Еще интересней это выражение становится, когда они узнают, что написала сие 17-летняя испанка
Хуана Инес де ла Крус в 17-м веке... Все старо, как мир. А в 18 лет она ушла в монастырь...

Странно, когда под звук собственных шагов
из закоулков памяти вспоминаются ГОДАМИ не востребованные строчки. 
На чем они были там записаны и почему сохранились.
Ведь лучшее свойство памяти - забывать.

Андрей Вознесенский.

Романс.
Запомни этот миг. И  молодой шиповник.
И на Твоем плече  прививку от него.
Я - вечный Твой поэт и вечный Твой любовник.
И - больше ничего.

Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить,
а через тыщу лет и более того,
Ты вскрикнешь, и в Тебя царапнется шиповник...
И - больше ничего.

На суде, в раю или в аду,
Скажет он, когда придут истцы:
" Я любил двух женщин, как одну,
Хоть они совсем не близнецы".

Все равно, что скажут, все равно.
Не дослушивыая ответ,
Он двухстворчатое окно
Застегнет на черный шпингалет.

Я не ведаю в женщине той
черной речи и чуингама,
та возлюбленная со мной
разговаривала жемчугами.

Простирала не руку, а длань.
Той, возлюбленной, мелкое чуждо.
А ее уязвленная брань -
доказательство чувства.

ПОВЕСТЬ.
Он вышел в сад. Смеркался час.
Усадьба в сумраке белела,
смущая душу, словно часть
незагорелая у тела.

А за самим особняком
Пристройка помнилась неясно.
Он двери отворил пинком.
Нашарил ключ. И засмеялся.

За дверью матовой светло.
Тогда здесь спальня находилась.
Она отставила шитье
И ничему не удивилась.

На привокзальной площади
Ландыши продают.
Какой необычный, странный смысл
Ландышам придают.
Ландыши продают.

Почему - не просто - дают?
Почему - не дарят,
как любимая - взгляд?
Ландыши продают.

Непорочно-белые, чистые,
лучевидные и лучистые,
непогрешимые -
что им гроши мои?-
ландыши продают.
Что звучит пошлей,
чем "Пошла по рукам?"
Но не тот ли смысл
я словам придам,
когда спрошу,
Москвой проваландавшись:
" Почем ландыши?"
Почем свежесть?
Почем чистота?
Почем нежность?
Почем  красота?
Почем воздух сегодня дают?

Не правда ли, странно,
Когда услышишь:

"Ландыши продают"...

М. Цветаева.

Вам было одеваться лень.
И было лень - вставать из кресел.
А каждый ваш грядущий день
Моим весельем был бы весел.
Особенно смущало Вас
Идти так поздно в ночь и холод.
А каждый Ваш грядущий час
Моим весельем  был бы молод.
Вы это  сделали без зла,
Невинно и непоправимо.
Я вашею юностью была,
Которая проходит мимо.

Мне нравится, что Вы больны не мной.
Мне нравится, что я - больна не Вами.
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной
Распущенной, и не играть словами
И не краснеть удушливой волной
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что Вы при мне
спокойно обнимаете другую.
Не прочите мне в адовом огне
гореть за то, что я  - не Вас целую!
Что имя нежное мое - мой ангел! -
Вы не повторяете ни днем ни ночью , всуе
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: "Аллилуйя".

Спасибо Вам и сердцем, и рукой
За то что вы меня, не зная сами,
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши негулянья  под луной,
За солнце - не у нас над головами.
За то, что Вы больны - увы- не мной
За то, что я - увы- больна не вами...